Кролевецкий социально-гуманитарный институт

Кролевецкий социально-гуманитарный институт
Жми на картинку - смотри основной сайт!

2012-02-11

Елистратов В. С. О русском языке // Профилактика на «Маяке», 2012-12-11



Елистратов В. С. О русском языке [электронный ресурс] // Профилактика на «Маяке», 2012-12-11. — Режим доступа: https://www.youtube.com/watch?v=dagnMMCTv_k
тексты/стенограмма…
В (ведущий): Русский язык, он же есть пока?
ЕВС (Елистратов Владимир Станиславович): Есть «пока» и будет он «пока» и всё, что угодно будет и долго.
В продолжение того, что звучало, русский язык — это язык, который объединяет 150 народов, как минимум. Ареал его на некоторое время сузился, а теперь опять расширяется.
В: Расширяется? За счёт чего?
ЕВС: Ну, во-первых… Я не евразиец в каком-то политическом смысле этого слова, но Евразия — это нечто цельное, которое всегда было объединено. Европа никогда не была объединена. Поэтому, IV Рейху не бывать, — Европа развалится, как бы они там ни старались, и как это ни печально.
Конечно, сейчас в Евросоюзе, всё равно пойдёт регионализация (уже отделяются Шотландия, Каталония и т. п.). И это нормально. Европа всегда такая была. Она была таким лоскутным одеялом и ничего не меняется. Я, вообще, за то, что существует некая доминанта развития.
Евразия же всегда была едина. Чингисхан ли её объединял, или князья русские, или императоры, или Советский Союз… Сейчас, какой-то там, таможенный союз…
В: А единой она была в каком смысле? В языковом, экономическом, культурном?.. Что такое, вообще, евразийское единство?
ЕВС: Ну, смотрите, в Евразии не погиб ни один народ. Философ правильно сказал, что Россия — тюрьма народов, но Европа — кладбище народов. Количество народов в Европе сейчас на порядок меньше, чем во времена Римской империи. Кельтов, к примеру, нет.
В: А у нас скифов нет…
ЕВС: Понимаете, здесь другая формация. Они сами постепенно вымирали, а в Европе-то вырезали, уничтожали физически.
И вот, русский язык… Не надо занимать тут какую-то оборонческую позицию. Давайте, мол, защищаться, чтобы нас не съели. Надо какую-то экспансивную политику вести.
Ведь сейчас спрос на русский язык колоссальный! При чём, он — парадоксально колоссален в восточной Европе. Ну, скажем, в Польше, где нас не очень любят.
В: А чем это обусловлено?
ЕВС: Например, тем, что им надо изучать два иностранных языка. Первым он учит английский, а второй какой ему проще выучить, чтобы денежки получить!?. Чистая прагматика, совершенно. В Чехии, вообще, по-моему, неприлично по-английски говорить, — проще по-русски говорить. Как-то я пришел в Чехии в магазин и начал по-английски говорить. Коренной чех говорит: ты что обалдел!?. Неделю назад мы приехали из Берлина, — так это вообще город русских…
Как говорил М. Горький (русский народ — «тараканий» народ), русские любят расползтись. Тем не менее, территории свои сохранил огромные.
Теперь относительно заимствования. Вот, английский язык… Может быть, около 100 лет, как англицизмы приходят к нам. У нас, если перечислять, тюркизмов сколько… К примеру, «лошадь», «коза», «деньги», «изюм» и пр. — не русские слова, совершенно! Это нормальные тюркские слова. А сколько у нас угро-финских заимствований!?. Город Москва, к примеру.
Скандинавизмы (из норвежского), полонизмы (из польского), богемизмы (из чешского), галлицизмы, германизмы и т. д. Слово «робот» придумано чехом — Карелом Чапеком.
Меня зовут Владимир Станиславович Елистратов. В моём имени ни одного русского слова нету! Владимир — это южнославянское церковное слово. Я, полноценно, должен быть Воолодимир. Владимир — это, по сути, булгаризм. Был древнерусский язык, но мы приняли церковностарославянский, который привнесли Кирилл и Мефодий. Это искусственно придуманный язык, на котором проводились богослужения, и к русскому он не имеет никакого отношения. Потом адаптировались эти слова и воспринимаются как русские. Станислав — это полонизм. Елистратов (скорее всего, это — «регистратор») — это латинизм. Я плыву на русском корабле и слышу сплошные голландские морские термины. Я захожу в современную слесарную мастерскую и слышу сплошные германизмы. Я захожу в современную русскую контору и слышу там сплошные англицизмы.
… Вы кликните в интернет любое современное слово и вам словари выдадут его происхождение. Только «Википедии» верить нельзя, на неё, вообще, ссылаться неприлично.
И не следует верить всяким мифам, в т. ч. и лексическим. Крылатое выражение всегда надо проверять (к примеру Гоголю Н. В. приписывают «две беды у России — дураки и дороги», а он этого никогда не говорил).
В: Ну, будем считать, что вы нас успокоили. Не надо бояться иностранно-язычных заимствований. Это нормальный многотысячелетний естественный процесс.
ЕВС: Вся непотребная «хи́пповая» мишура всё равно же уходит из русского языка и люди продолжают говорить на русском. Специальная терминология, которой требуют современность (например, связанная с информационными технологиями) имеется в наличии.
В: Всем ли крупным языкам свойственно такое заимствование?
ЕВС: Самый заимствующий язык — английский. Они, вообще, не боятся заимствовать и заимствуют всё подряд. А вот, эстонцы, венгры, финны не любят заимствований… Греки, вообще, компьютерную терминологию упорно переводят на греческий!..
В: Сейчас идёт процесс объединения/укрупнения языков. К примеру, сейчас существует тысяча языков, а со временем их количество уменьшится до пятисот, или до сотни, а может быть, будет один?..
ЕВС: Они упираются. Сейчас идут двунаправленные процессы. С одной стороны, глобализация, которой сопротивляются, упираются мелкие языки, а с другой — регионализация.
В: А на языки, что больше влияет, — глобализация или регионализация?
ЕВС: А тут в силу вступает «инь/янь», диалектика… С одной стороны, языки укрупняются, но с другой, — каждый диалект хочет быть языком.
В: Стало быть, это процесс более политический, нежели филологический?..
ЕВС: Политический… Вот, скажем, украинский, белорусский, русский языки. В 19 веке никто не говорил, что был украинский, белорусский и пр. Было четыре диалекта русского языка: северный великорусский, южный великорусский, малорусский, белорусский. Всё это были диалекты. Потом они обособились. Это, безусловно, политический процесс. Все выступления начинаются с языкового протеста. Какой-то народ начинает заявлять: дайте нам статус нашего языка.
… Принципиальная разница с прошлыми временами состоит в том, что английский язык — это первый планетарный глобалект, на котором говорят все. Были процессы русификации, китаизации и т. п., но сейчас на английском, действительно, говорит вся планета. И не потому что он самый простой. Он, просто, более аналитизирован. Вообще, языки развиваются путём, от синтетизма к аналитизму. Сначала длинные слова (связанная с этим, особая грамматика), которые потом начинают дробиться. Русский же, как всегда, парадоксален, он развивался наоборот, — от аналитизма к синтетизму («я буду петь» — это аналитизм; «я спою» — синтетизм).
Английский же язык сейчас доведён до крайнего аналитизма. Он настолько прост, что даже примитивен. И, в принципе перспективы, английский язык обречён.
В: А вот, собственно говоря, что такое лексикограф?
ЕВС: Это специалист по словарям.
В: Наши слушатели, говоря о вышеупомянутых «измах», что это — более «кретинизмы». Мы остановились на грядущей смерти английского языка.
ЕВС: Не бывает так, чтобы язык был вечным языком международного общения. Китайцы грядут и т. п.
Кстати, современный мир переходит на иероглифы: смайлики, пиктограммы в общественных местах, дорожные знаки и т. п. Это, своего рода, возвращение к наскальной живописи. Оптимальный способ межкультурной коммуникации (извините за иностранные слова) — это иероглиф (усложнённая пиктограмма). Например, почему я должен мучиться, общаясь с индусом, когда он говорит на «своём» английском, а я — на «своём»? Нарисовал лошадь или и всё нам понятно.
Китай, именно благодаря иероглифам, объединил поднебесную в одно целое.
В: Вы говорили про искусственный старославянский…  А вот какова судьба «эсперанто»? Какое будущее у такого рода искусственных объединяющих языков?
ЕВС: Он (староцерковный славянский) был задуман, как язык для всех славян. К тому же они хотели, чтобы все славяне были православными. А вот искусственными языками занимается интерлингвистика. У программистов таких языков уже сотни. Но они не объединяют людей. Эсперанто — утопия. Во время гражданской войны, Троцкий издал указ, чтобы, в перерывах между боями, все красноармейцы учили эсперанто, потому что он «не замазан» классово. Русский же язык — классовый, он уже испорчен. И, конечно, ничего не получилось. Сейчас, пожалуйста.
А вот, что касается классических старославянского, латинского, арабского (сакральные языки, которые объединяют, прежде всего, религиозно), то их роль на себя берут профанные (бытовые) языки. Роль сакрального языка выполняет классический русский литературный язык (к примеру, от Пушкина до Шукшина). И то, что сейчас это выбито из-под ног, что называется, приведёт к страшным последствиям. Школьная литература, как предмет физкультура или труд, — совершенно не знают цитат классических. Язык, помимо всего (коммуникация и т. п.), обладает некоей магией.
Если не будет литературного языка, то что будет?
Какому языку мы будем учить таджиков и остальных. Ведь таджики учат английский язык. К примеру французы бешенные деньги вкладывают, чтобы Гвинея говорила на французском!.. Ведь целые иностранные популяции молодых людей говорят по-русски и учат русский. Государство, по большому счету, должно научить эти народы русскому языку (проплатить обучение), загнать их в классы, а потом, — ещё и доплачивать за умение говорить по-русски.
Китайцы скупают Памир (уже 3% памирской территории скупили!) — экспансия. Поэтому, Таджикистан нам нужен. Хотим мы этого или не хотим, он наш стратегический партнёр территориально. Нравится они нам или не нравится, но мы должны с ними работать. Это геополитика…
В: Т. е., мультикультурализм провалился (в т. ч. и языковой)!
ЕВС: Хайдеггер сказал по этому поводу, что язык — это дом бытия.
В: А язык жестов?
ЕВС: Язык жестов и междометий мы теряем. Колоссальное количество русских междометий мы теряем («господи, ты боже мой», к примеру). Была докторская диссертация, посвящённая русскому слову «а», —1000 или 1500 значений слова «а»!!! Интонации. Мы теряем, утрачиваем интонации.
Почему сейчас опять популярны фильмы советского периода? Такие уж блестящие фильмы!?. Потому, что в этих фильмах терапийные интонации!!! В современном глобально-информационном веке всё очень взвинчено и интонации языка — в том числе! Реклама — так же взвинчена! Вечный поросячий визг, который нас окружает, он, в большой своей части, ожидаемого смысла и влияния не имеет.
К тому же, говорить — это работать. Никто же не задумывается, что это труд. Я должен уставать, если я толком говорю, или лекцию читаю. Если у меня каша во рту, то это легко, но и бессмысленно.

Комментариев нет:

Отправить комментарий